Я.П. Невелев
Невелев Яков Петрович. За чистый город и проядочную власть.
Главная О Невелеве Публикации Предприятия холдинга Банк вакансий Общественная деятельность Фотографии  Газета  "Уральский  Край"  Архив О сайте

Я никогда не

занимался торговлей.

Я производственник

Я.П. Невелев

Остров зари багровой, потерянный рай...

Эпоха «кубизма» канула в вечность вместе с развалом СССР

«Куба, любовь моя!» — неслось сорок с лишним лет назад из каждого динамика. Песня А. Пахмутовой на стихи С. Гребенникова и Н. Добронравова будоражила умы, чужая революция, совершающаяся на глазах, казалась важнее и ближе собственной, маячившей в тени десятилетий. Маленький, но гордый Остров свободы был овеян для жителей СССР романтической дымкой. Кубу истово любили всей наивной и чистой советской душой, воспитанной в духе неизбывного альтруизма. Дружили странами. Всячески помогали. А потом, наигравшись, бросили — двоих Боливар, то бишь дикий рынок, галопом ринувшийся на вытоптанные просторы бывшего Союза, уже бы не вынес.

...Сегодня Куба, страна солнца, сигар, рома, сахарного тростника, блестящих боксеров и бейсболистов, обитель неувядаемого Фиделя, отмечает праздник — День национального восстания. 26 июля 1953 года Кубинская революция дала первый бой проамериканской диктатуре Фульхенсио Батисты. Спустя шесть лет пришла победа. Каким был Остров багровой зари в те годы, когда мы считали его своим? Об этом вспоминают главный врач Республиканского клинического онкологического диспансера заслуженный врач РБ и РФ, кандидат медицинских наук В. Н. Ручкин и заведующий курсом клинической фармакологии Башгосмедуниверситета доктор медицинских наук, профессор Ф. А. Зарудий. В далеком 1975 году они в качестве командира и комиссара зонального студенческого отряда имени Ф. Ф. Кургаева были поощрены путевками на Кубу.

Дети на Кубе — обожествляемая каста

— Куба стала первой страной, которую мне удалось посетить. Я влюбился в нее сразу, — рассказывает Владимир Николаевич Ручкин. — Когда спустился с трапа самолета, на меня пролилось благоуханное великолепие запахов, это было так непривычно — словно зашел в парикмахерскую. Шел 1975-й год, и жизнь в нашей стране вступала в резкий контраст с мироощущением кубинцев: они жили гораздо беднее, но ярко, весело и красиво. Умели радоваться простым вещам. Меня поразили взаимоотношения между людьми: несмотря на всевозможное смешение рас, не было даже тени национализма, все относились друг к другу очень доброжелательно. Идут две молодые женщины, обнявшись: одна беленькая, вторая негритянка, и видно, что они подруги не разлей вода. Вообще, местные женщины очень красивы: встречаются и мулатки, и метиски, и негритянки, и испанки. Причем днем они могут ходить по городу в бигуди и халатах, но после восьми вечера Куба расцветает: женщины надевают вечерние платья и выходят на улицу только с макияжем и красивой прической.

Конечно, очень идеологизирована Куба была и есть, авторитет Фиделя Кастро непререкаем. При этом, как рассказывали жители, их лидер был абсолютно доступен. Поражало, что он всегда выступал без бумажек, даже выкладывая программный документ развития страны на пять лет. Я отношусь к той категории людей, которые не ищут плохого в ком- или чем-либо, а стремятся понять суть явлений. Можно долго дискутировать о том, что творилось тогда на Острове свободы и что происходит сейчас. Но факты говорят сами за себя: многое из кубинского опыта мне хотелось бы перенести на нашу землю. Например, отношение к детям. Это особая каста на Кубе. Для них делается все, никто не имеет права обидеть ребенка. Но, несмотря на то, что дети Острова свободы обожествлены и обласканы, воспитывают их в любви к труду. Учеба не прекращается даже летом, называется это «школа в поле»: помимо занятий, ребята работают на плантациях. Большое внимание уделяется их физическому развитию: при каждой школе обязательно есть стадион, через день проходят спортивные занятия. Система образования организована разумным и демократичным способом: после школы любой может поступить в университет без экзаменов, но ежегодно происходит аттестация. Возьмем врачебную специализацию: если студент не в силах учиться дальше после первого курса, ему выдают свидетельство с правом работать медиком-спасателем на пляже. По окончании второго курса он уже может быть медбратом, после третьего — помощником врача, фельдшером, ну и так далее.

Как студент медицинского института (в то время мне было 24 года) я много общался с докторами на Кубе: там работало немало врачей-иностранцев, в особенности французов. Симбиоз этого факта и серьезного отношения правительства к искусству врачевания дал свои плоды — на сегодня кубинская медицина считается одной из передовых в мире. Даже в те времена, более тридцати лет назад, на Кубе были очень хорошо оснащены госпитали и широко развита система семейных докторов — в России мы только-только начинаем к этому приходить.

Много раз я думал о том, чтобы приехать на Остров свободы снова. Но не довелось. Сегодня говорят о том, что мы потеряли Кубу. Я так не считаю: в стратегическом плане ее значение не афишируется, но в СМИ проскальзывает информация, что там есть и радары, и станции... Думается, связи у нас сохранились. Другое дело, что рай из Кубы обещает сделать Уго Чавес, понастроив там отелей с тем, чтобы получать прибыль. А мы такую возможность проворонили.

Из загса — на трап самолёта

— В феврале у меня была свадьба. А уже на следующий день я, Володя Ручкин из мединститута и еще несколько ребят из авиационного, нефтяного, сельскохозяйственного институтов и Башгосуниверситета летели на Кубу, — вспоминает Феликс Александрович Зарудий. — Поощрительные путевки по линии студенческих стройотрядов со всего Союза получили около семидесяти человек. Поселили нас в Xибако, километрах в семидесяти от Гаваны. Мы попали в сказку: в СССР зима, а здесь разгар лета, буйство цветов, запахов. Жили на берегу в бунгало по четыре человека, через пролив — американский штат Флорида. Поэтому нас стерегли как зеницу ока, чтобы не дай бог не переплыли на ту сторону.

Несмотря на бедность кубинцев (уезжая, мы даже оставили нашему гиду Антонио свои штаны и рубашки), кормили нас «на убой». Перепробовали все местные напитки на основе рома, о которых раньше только читали в романах Xемингуэя. Кстати, на Кубе спиртное на стол принято ставить исключительно после еды. А как-то мы с другом встали посреди трапезы и вышли покурить. Когда вернулись, выслушали гневную речь: «Это недостойно революционеров!» Оказывается, когда хозяин сидит за столом (вся Куба была поделена на ряд туристических зон, каждую из которых возглавлял определенный человек), никто из гостей не имеет права уходить, это считается оскорблением.

Вставали мы рано, в шесть утра, бежали купаться. Ныряли за большими радужными раковинами на дно. В воде у меня с пальца соскользнуло обручальное кольцо, но, к счастью, Володя Ручкин его нашел. Я только и привез с Кубы ракушки да розовую гаванскую рубашку — денег нам выдали мало, всего по 32 песо 20 центаво. Правда, купил еще мачете, но на таможне с ним в самолет не пропустили. А для своего дяди — известного педагога, знакомого в свое время с Макаренко, хотел приобрести книгу о системе высшего образования на Кубе, так наш инструктор подошел ко мне, отвел в сторонку и категорически запретил это делать.

Нам удалось посетить все главные достопримечательности страны. Самым интересным мне показался дом-музей Эрнеста Xемингуэя «Финка Вихиа». Здесь знаменитый писатель подолгу жил с 1939 года и почти до самой трагической смерти. После кончины Хемингуэя в 1961 году его вдова передала дом в дар Кубинскому государству. Внутрь нас почему-то не пустили, но было видно балкон, библиотеку и огромное количество пустых бутылок. Высохший бассейн, в котором, как говорят, писатель купался с Марлен Дитрих, вокруг был весь утыкан надгробиями — оказалось, здесь похоронены его многочисленные кошки. Местные жители рассказали, что жив еще тот самый старик, послуживший прототипом главного героя повести «Старик и море». К Xемингуэю на Кубе относятся с большим почтением, его авторитет не меньше, чем у Фиделя Кастро. Кстати, самого Фиделя вживую я не видел, слушали его только по радио. Говорить он мог часами обо всем — и ни о чем.

Кубинцы — очень симпатичные люди, открытые, добрые, простые. Замечательно танцуют.  Cтрана непрекращающегося карнавала... Есть у них интересный обычай: если водитель увидел проходящую мимо красивую женщину, он должен обязательно нажать на клаксон — это считается комплиментом. А вот если незамужняя девушка идет гулять со своим молодым человеком, то ее непременно сопровождает мама.

К сожалению, никакой возможности поддерживать связи с кубинскими друзьями нам не дали. И больше я там никогда не был. Xотя очень хотелось бы съездить еще раз, сравнить, какой стала эта страна сейчас. До той поездки мы думали: Куба — любовь моя, зона свободы, рай на земле... Как это было наивно! Пообщавшись с местными жителями, мы поняли, что так бедно жить нельзя. Это неправильно, так не должно быть. Куба полностью зависела от нашей страны, от соцлагеря, но в СССР пришла эпоха безвременья, и мы бросили ее на произвол судьбы, как бросаем многое, о чем вначале бурно пишем и говорим, чем активно занимаемся. Наверное, это у нас в крови...

© Анастасия СКВОРЦОВА-ШЕРСТОБИТОВА. 06.05.2010Первоисточник публикации.