Я.П. Невелев
Невелев Яков Петрович. За чистый город и проядочную власть.
Главная О Невелеве Публикации Предприятия холдинга Банк вакансий Общественная деятельность Фотографии  Газета  "Уральский  Край"  Архив О сайте

Я никогда не

занимался торговлей.

Я производственник

Я.П. Невелев

Общество трезвости

Борис Грозовский Начинал в Интернете (polit.ru) и после семи лет работы в газете «Ведомости» в него же вернулся (обозреватель Slon.ru). Любит копаться в макроэкономической статистике разных стран. Получает удовольствие от удачной попытки рассказать о сложной экономической проблеме понятным языком. Интересный доклад о какой-нибудь экономической проблеме приносит не меньше радости, чем, скажем, диск с музыкой новой балканской группы или завоевание вражеского города в старых версиях Civilization от Сида Мейера.

Государство никак не может определиться – то ли бороться с пьянством, то ли участвовать в доходах от винопития. Оба соблазна достаточно велики.

Целый месяц аппарат согласовывал президентское поручение правительству о мерах по снижению потребления алкоголя (совещание состоялось 12 августа, а поручение вышло 11 сентября). И получилось оно в итоге противоречивым.

Почему-то главным врагом трезвости сделаны слабоалкогольные коктейли. Почему-то их нужно будет разливать в тару не более чем по 0,33 л, тогда как все остальные напитки можно продавать и в больших объемах. Смысл ограничения не очень понятен. Видимо, тем, кто покупал коктейли в банках по 0,5 л, теперь придется брать две (итого 0,66 л). А резкое повышение (на 70%) акциза на слабоалкогольную продукцию в сочетании с отказом правительства сильно повысить акциз на водку может лишь подтолкнуть потребителей от слабых напитков к более крепким.

Не больше смысла и в запрете на упоминание, что в алкогольной продукции есть витамины, что она обладает «лечебными и иными оздоравливающими свойствами». Может, и обладает – но алкоголики пьют не для того, чтобы витаминизироваться. Да и склонное к «живому» пиву и разным коктейлям подрастающее поколение тоже несильно озабочено оздоровлением.

"В Москве на душу населения выпивается 12,3 л чистого алкоголя в год, в областных центрах – 16,3 л, в райцентрах – 20,6 л, а в деревнях – 28,8 л"

Вряд ли много смысла и в информационно-пропагандистской кампании против алкоголя. Сильнейший пропагандист против алкоголя – церковь, но священники увещевают на эту тему паству и без государственных напоминаний. Государственная же пропаганда способна произвести только обратный эффект. В конце концов, чтобы убедиться в пагубном влиянии алкоголя на «здоровье, семейное благополучие и духовную целостность человека», достаточно посмотреть по сторонам.

Скорее негативный эффект может оказать передача медвытрезвителей субъектам федерации «и обеспечение их соответствующим финансированием». Региональные бюджеты испытывают значительно больший недостаток в средствах, чем федеральный. А механизм передачи регионам полномочий вместе с деньгами не отработан. Средства, первоначально передаваемые регионам вместе с полномочиями, имеют обыкновение, благодаря экономной политике Минфина, с годами таять, как шагреневая кожа. А полномочия при этом остаются. Так что вытрезвители, и так мало похожие на дома отдыха, при передаче регионам окончательно придут в запустение. Впрочем, нужны ли эти заведения в целях борьбы с алкоголизмом или лучше всю сеть закрыть, а освободившиеся средства направить на развитие наркологических диспансеров – это большой вопрос.

Еще более противоречиво задание «рассмотреть вопрос о последствиях введения государственной монополии на производство и оборот этилового спирта и алкогольной продукции». Конечно, рассмотреть – не значит создать. Но печально, что в поручении идет речь о монополии и на производство, и на торговлю алкоголем. Это как раз из серии «если не можешь воспрепятствовать процессу, то надо его возглавить».

Госмонополия на производство и оборот алкоголя в российской истории уже была, и неоднократно. Она только закрепляет зависимость бюджета от винопития, делая государство главным заинтересованным лицом в спаивании населения. Давным-давно, в XVII веке, эта заинтересованность была совсем сильной. Сейчас она слабее, акцизы не составляют существенной доли бюджетных доходов (около 2% консолидированного бюджета) и явно уступают затратам на лечение алкоголиков и потерям из-за деградации рабочей силы.

Но алкоголь приносит государству доходы не только в виде акцизов и прочих налогов. Есть еще федеральное государственное унитарное предприятие «Росспиртпром», доходы которого за 2008 г., по предварительным данным, превысили $1 млрд (в 2008 г. оно выпустило порядка 40% спирта и 16% водки в стране). Еще есть федеральное казенное предприятие «Союзплодоимпорт», выпускающее несколько популярных с советских времен сортов водки (сведения о финансовых результатах в Интернете обнаружить не удалось).

Естественно, эти госпредприятия заинтересованы в максимизации выручки, то есть в росте потребления алкоголя. И как можно говорить о борьбе государства с алкоголизмом, когда доходы от «Столичной» и «Московской» идут в казну? Даже если эти деньги идут не совсем в казну, а госпредприятиям или государевым людям – лицемерие борьбы с пьянством от этого меньше не становится. Вот «Росспиртпром» собирается передать продажи частной компании. А Аркадий Ротенберг, гендиректор известного петербургского клуба дзюдо «Явара-Нева», и его компании, как выяснилось, владеют акциями и входят в советы директоров многих крупных заводов «Росспиртпрома».

И государство, и государевы люди получают доход от продажи алкоголя и борются с ними в одно и то же время. Такая ситуация в российской истории повторялась неоднократно. Уже были и борьба с пьянством, и обогащение на нем.

Раньше все это было еще более прямо, еще более непосредственно. Винное дело на Руси всегда приносило государству доход. Сначала это была медовая и брашная дань, в XII веке – княжеская пошлина, которую платили корчмы, с XV века – госмонополия на производство и продажу водки, пива и меда. «Напойные деньги» наряду с пошлинами были в середине XVII века основным источником доходов казны. Тогда, кстати, великий князь Иван III тоже думал, как бы отучить народ пить дешевые медовые суррогаты. Затем кабаки стали отдавать на откуп (аналог нынешнего вмененного налога).

Периодически винопитию объявлялась война http://www.gzt.ru/Gazeta/first-page/259922.html. В 1648 г. она даже закончилась народными бунтами. Ограничение продажи напитков в будни, по воскресеньям, во время поста, наказание пьяниц и нелегальных торговцев, уничтожение откупных кабаков, запреты пить на улице – все это уже было во второй половине XVII века. Петр I либерализовал производство и продажу алкоголя, а в 1765 г. Екатерина II сделала винокурение сословной привилегией: производство водки дворянами было ограничено в зависимости от ранга, должности и звания дворянина http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/Pohleb/26.php.

Но через несколько лет после начала очередного раунда борьбы все возвращалось на круги своя. Государству нужны были деньги, кабатчикам и подрядчикам – бизнес, народу – хлебное вино.

"Дмитрий Медведев не первый российский лидер, начавший борьбу с алкоголем"

Та же история с водочной монополией. Государство то отдавало производство хлебного вина на откуп, то, как в 1819 г., брало его в свои руки. По подсчетам Похлебкина, в 1924 г. госмонополия была введена уже в пятый раз. Либерализация виноторговли всякий раз оказывалась платой за политическую стабильность. Вот и сейчас правительство не решилось резко повысить акциз, лишив народ во время кризиса дешевой водки.

Напротив, госмонополия на водку, уверен историк Похлебкин – «всегда признак крепкой, твердой, стабильной власти в стране и государственного спокойствия». Пока, видимо, условия не вполне соответствуют, но дело к тому идет.

Так что президент не зря поручил премьеру лишь подумать о спиртовой монополии. Преждевременные ужесточения обернутся для власти только потерями в имидже. Так, реформа 1651-52 гг., затеянная царем Алексеем Михайловичем, обернулась неудачей: слабое, нуждающееся в «напойных» деньгах государство не могло искоренить пьянство. Тогда, как и в 1885 г., интересы содержателей питейных заведений взяли верх над замыслами инициаторов реформы. Они находили способ обойти регламент отпуска алкоголя.

Еще одну причину, по которой административные ограничения только лишали казну и виноторговцев дохода, а к искоренению пьянства не приводили, объясняет дореволюционный правовед В. Ф. Дерюжинский. «Бороться с тайною продажею питей не представляется почти никакой возможности, если только у самого населения нет действительного стремления к воздержанию от пьянства, – пишет он в самом начале XX века. – В то же время с уменьшением числа лиц, имеющих право на виноторговлю, остальные, сохранившие за собою это право, становятся в особо привилегированное положение и пользуясь им, a следовательно, и отсутствием конкуренции, имеют возможность проявить с полною силой свое монопольное право на эксплуатацию слабости населения к вину».

"Госмонополия на производство и оборот алкоголя закрепляет зависимость бюджета от винопития, делая государство главным заинтересованным лицом в спаивании населения..."

Тут самое время вспомнить Троцкого, который в 1923 г. был уверен, что двух врагов пролетариата – водку и церковь – сможет победить лишь кинематограф. Большевистская логика была проста: «страсть к кинематографу имеет в основе своей стремление отвлечься, увидеть нечто новое, небывалое. […] Привлекая и развлекая, кинематограф уже тем самым конкурирует с пивной и кабаком. […] Царское правительство создало в несколько лет разветвленную сеть государственных кабаков. На этом деле оно получало до миллиарда золотых рублей в год. Почему же рабочее государство не может создать сеть государственных кинематографов, все более и более внедряя этот аппарат развлечения и воспитания в народную жизнь и превращая его в то же время в доходную статью?»

По расчетам Института экономики и организации промышленного производства Сибирского отделения РАН, в Москве на душу населения выпивается 12,3 л чистого алкоголя в год, в областных центрах – 16,3 л, в райцентрах – 20,6 л, а в деревнях – 28,8 л.

Троцкий прав хотя бы в одном. Тяжелее всего пьют там, где больше нечего делать. От тоски. Где окружающая действительность сильно расходится с представлениями о должном. Где нет кинематографа, а ТВ ничего интересного не показывает. Где вокруг неухоженно, а ощущение гармонии и единства с миром наступает, только если закрыть глаза. Ну или выпить стакан-другой.

© Борис Грозовский 16.09.2009Первоисточник публикации.