Я.П. Невелев
Невелев Яков Петрович. За чистый город и проядочную власть.
Главная О Невелеве Публикации Предприятия холдинга Банк вакансий Общественная деятельность Фотографии  Газета  "Уральский  Край"  Архив О сайте

Я никогда не

занимался торговлей.

Я производственник

Я.П. Невелев

Бирюлево как интеллектуальный выбор

«Народный сход» в Бирюлево © KM.RU, Филипп Киреев

Справка km.ru

Автор законопроекта об обязательной дактилоскопии всех въезжающих из соседних республик граждан Олег Нилов заявил, что России нужно выйти на нулевой вариант – организовать массовую депортацию нелегальных мигрантов. Как сообщает РБК Daily, он также выступил за введение визового режима и рассказал, что Госдума готовит ряд «карательных» законопроектов: о пожизненном заключении для наркодилеров, о выдворении за любое правонарушение, о запрете на въезд в страну бывших нарушителей российских законов

Народное восстание в Бирюлево обозначает начало нового этапа в истории российской интеллигенции

То, что народное восстание в Бирюлево обозначает начало какого-то нового этапа в истории сопротивления русского народа государственной политике азиатизации России, что это событие, находясь в одном ряду с Кондопогой и Манежкой, превосходит последние по значимости, очевидно всем внимательным наблюдателям. Но, кроме всего прочего, это и начало нового этапа в истории российской интеллигенции.

В данном случае воля народа обнаружилась со «стеклянной ясностью», социальная и моральная правота бирюлевцев понятна как «дважды два – четыре». Поэтому те представители интеллигентского сообщества, которые зашлись в истерически-толерантном лае по адресу «нацистов» и «быдла», автоматически лишаются права считаться «демократами», «либералами», «патриотами», «левыми» и просто порядочными людьми.

Это совершенно не значит, что все прежние идейно-политические различия стираются, и остается единственный водораздел – «за» и «против» бирюлевцев. Это значит только то, что теперь на любые идеологические градации всерьез могут претендовать лишь те, кто выбрал первую позицию; мнения же адептов второй не должны рассматриваться в качестве хоть сколько-нибудь авторитетных и значимых.

В самом деле, если видеть функцию интеллектуалов в том, чтобы быть голосом национального большинства, то можно ли признать за таковых ярых русофобов? А если предназначением интеллектуалов считать отстаивание прав большинства социального, то как в их рядах могут состоять оголтелые социальные расисты? Наконец, если миссия интеллектуалов в том, чтобы блюсти права человека, проповедовать истины права и морали, то как к ним могут быть причислены циничные отрицатели главного права человека – права на жизнь, защитники убийц и насильников?

Чьи же тогда интересы выражают наши борцы за толерантность? Интересы этнических криминальных группировок и коррумпированного чиновничества? Нет, мы не можем поверить в подобную неблагородную ангажированность! Но тогда кого или что они представляют? Выходит, что только самих себя, свою собственную извращенную оригинальность. Что ж, в «цветущей сложности» русской общественной мысли это тоже не лишнее, но все же маргиналы должны знать свое место, и не надо забывать вежливо, но твердо им на него указывать.

Я понимаю, что сейчас еще выдаю желаемое за действительное, что псевдолибералы, псевдолевые и псевдоконсерваторы покамест остаются хозяевами дискурса. Но что-то непоправимое уже случилось, великий перелом свершился: уж слишком они оголились, а главное, уж слишком изменился воздух времени – то, что раньше казалось возможным говорить только «отмороженным нацикам», говорят повсеместно «граждане вне всяких подозрений», и не только уже давно замеченные в неполиткорректности Навальный и Латынина.

Вот либерал Эдуард Надточий практически неотличимо от Павла Святенкова констатирует: «Кавказские мигранты – колониальная сила режима, превратившегося в простую оккупационную власть, не имеющую и не желающую иметь с туземцами ничего общего».

Ему вторит некогда любимый философ Суркова Андрей Ашкеров: «…речь идет не просто о символах, но о колониальных институтах, в которых роль колонизатора играет не только администрация (тождественная «бизнесу»), но и мигранты, играющие роль приглашенного администрацией населения и уже тем самым бросающие вызов коренному жителю».

Марксистка Елена Галкина считает вполне законным и справедливым «раздражение жителей рабочих окраин наглым беззаконием непрошеных гостей с юга, покрываемым коррумпированной номенклатурой».

Неожиданно здраво и трезво рассуждает левый Кирилл Мартынов: «Те, кто утверждает, что в Бирюлево действуют исключительно провокаторы, совершают, на самом деле, страшную вещь. Они отказывают жителям Бирюлево в субъектности… Фашизм, дорогие друзья, состоит именно в таком отношении к соотечественникам, которых, вероятно, действительно припекло».

Ну а более всех, конечно же, впечатлил своей декларацией Олег Кашин: «…осенью 2013-го я не готов ассоциировать себя ни с государством, ни с бывшей средой «Жан-Жака», ни с кем-то еще – не с кем. Единственная человеческая общность, говоря о которой, я готов сегодня сказать «мы», – это русский народ. Есть гипотеза, что люди из Бирюлева Западного и есть русский народ. Несимпатичные, с неправильной речью, с неясными требованиями и странно себя ведущие. Но кроме этих людей у меня никого нет… Измеряя свой народ мерой всех вещей, я нахожу его вполне симпатичным, а в сравнении с властью, оппозицией или либеральной интеллигенцией – так вообще идеальным. Да здравствует русский народ».

Понятно, что мотивы, заставившие тех или иных интеллектуалов осознать свое родство с повстанцами-бирюлевцами, разные. Кто-то действительно искренне «вдруг» почувствовал себя русским; кто-то принципиально борется за справедливость «вообще»; кто-то видит в этом восстании искру, из которой можно раздуть пламя антипутинской революции; кто-то просто держит нос по ветру и желает быть в мейнстриме. Но это уже неважно: важно, что подобный дискурс перестает быть достоянием националистов, а становится легитимным интеллектуальным трендом.

И я, как националист, этому только радуюсь. Хотя я-то исхожу из совершенно иных предпосылок – из пристрастной и эксклюзивной верности своим и своему, что бы ни случилось. Но в трудную минуту любая дельная помощь полезна. Меня не волнует возникающая здоровая конкуренция на моем идеологическом поле. Я не хочу задавать укоряющих вопросов: «А где вы, ребята, раньше были?», «А чем Бирюлево так уж принципиально отличается от Кондопоги и Манежки, когда вы, в лучшем случае, молчали?»... Лучше поздно, чем никогда.

Сколько бы интеллектуалы ни воображали себя «свободно парящими», они перманентно – тайно или явно – тоскуют по почве. Но Кашин абсолютно прав: сегодня почвой не может быть государство, которое, собственно, и занимается вполне успешным изведением интеллигенции как класса, и уж тем более полубогемные завсегдатаи «Жан-Жака». Реальная почва – это этническое и социальное большинство России – русский народ, который наконец-то просыпается от путинского наркоза, протирает глаза и с ужасом видит, что его не только обворовали, но уже приговорили к закланию и даже занесли над ним совсем не фигуральный нож.

Вы готовы стать честным, ответственным голосом и поводырем этого великого, но пока немого, могучего, но пока по-детски беспомощного народа? Его советником, экспертом, адвокатом? Вы готовы стать русской национальной интеллигенцией? Только на этом пути вы сможете превратиться из кучки никому, кроме себя, не интересных болтунов в действительного агента политического действия и оставить после себя след в истории, а не груду окурков, недопитые бокалы, а также профили, лайки, каменты… 

© Сергей Сергеев 18.10.2013Первоисточник публикации.