Я.П. Невелев
Невелев Яков Петрович. За чистый город и проядочную власть.
Главная О Невелеве Публикации Предприятия холдинга Банк вакансий Общественная деятельность Фотографии  Газета  "Уральский  Край"  Архив О сайте

Я никогда не

занимался торговлей.

Я производственник

Я.П. Невелев

Если бы Навального не было – власти следовало бы его выдумать

© KM.RU, Алексей Белкин

Ей повезло, что по ее слабым местам бьет тот, кто вызывает у общества еще большее отторжение, чем она сама

За последнее время Навальный совершил как минимум три запоминающиеся выпада против власти, которые могли бы принести ему успех, если бы он был не Навальным, а каким-либо иным столь же часть упоминаемым прозападными СМИ кандидатом.

Он сумел организовать коллективное письмо в свою поддержку от представителей малого и среднего бизнеса, он на одной из встреч с избирателями объявил о внезапно возникшем у него почтении к временам Брежнева, наконец, он объявил о коррупционных претензиях к Собянину по поводу пресловутой квартиры, а так же к Шойгу и Воробьеву-старшему по поводу их загородных вилл.

Это вряд ли увеличит число поданных за него 8 сентября голосов. Он оказался инициатором и участников слишком многих скандалов, на него выработался иммунитет, и у большей части общества любое высказывание, способное вызвать интерес, если бы исходило от того или иного серьезного человека, если его озвучивает Навальный уже воспринимается с недоверием и скорее повышает симпатию к тому, кого тот обличает, чем усиливает позиции доносчика. 

Но важнее те вектора, по которым Навальный пытался нанести удары, обозначают действительно слабые места нынешней власти, в том числе и прогнозируемо лидирующего по предвыборным рейтингам Собянина. 

Тема дискомфорта для некрупного бизнеса становится все больнее для Москвы. Именно Собянин все время своего правления наращивает удары по этой сфере. Разгром торговых киосков, кампания по уничтожению рынков, создание предельно тяжелых условий для небольших даже стационарных торговых предприятий можно сколько угодно объяснять борьбой с нарушением санитарных норм, уклонением от уплаты налогов, пресечением засилья мигрантов в этой сфере. По факту же жители города лишаются привычных для пользования торговых площадок и силой загоняются в крупные торговые центры, цены в которых в большинстве случаев намного выше, а качество — ниже (да его зачастую и невозможно проверить). 

За последние месяцы московский наместник ликвидировал льготы, предоставленные Лужковым малому и среднему бизнесу, имеющему социальное значение и поднял арендную плату почти в десять раз. Закрываются уже не только обвиненные во всех грехах ларьки и рынки, но и привычные магазины, существовавшие с советских времен. Люди теряют работу, привычные места покупок, деньги. И за всем этим, в конечном счете, просматривается либо сознательное покровительство крупным торговым центрам и крупному бизнесу, либо прямая отработка полученной от него сумм. 

Собянин удар явно почувствовал и попытался ответить, пойдя на соглашение с Прохоровым, пообещав ему возможность участия его сторонников в новом московском правительстве (кстати, Михаил Вышегородцев, которого прохоровская партия выдвинула на пост столичного бизнес-омбудсмена, шесть лет - с 2005 по 2011 был министром московского правительства, то есть — членом команды Лужкова, и это тоже очень важный сигнал). 

В результате, что Навальный, что Собянин продемонстрировали то, что в традиционной терминологии можно было бы назвать своей «классовой сущностью» - первому удалось позиционировать себя в качестве выразителя интересов мелкой и средней буржуазии, а второму – как выразителя интересов буржуазии крупной, богатых, олигархов. Почему Собянин допустил этот просчет, в общем-то, понятно, но об этом лучше было бы говорить отдельно. Хотя в целом понятно, что он не только не понимает город, власть над которым получил, но и страну, в которой он живет. Кстати, в свое время, именно сумев опереться на недовольство населения Германии крупными универмагами, Гитлер сумел сделать своей опорой мелкую буржуазию и бюргеров – а затем получил власть над страной. 

Если союза с бюргерами от Навального вполне естественно можно было ожидать – выходивший на Болото «городской средний класс» по настоящему и называется в истории и литературе «бюргерами», то апелляция к имени Брежнева – это, конечно, находка. Неожиданная для данной фигуры, но вполне разумная.

Во-первых, потому, что недавние социологические опросы показали, что Брежнев сегодня рассматривается российским обществом как самый лучший правитель страны 20 века, и второй по популярности на сегодня после Путина. Причем если большая часть людей лучшим все же считает последнего, то многие считают, что при Брежневе они все же жили лучше, чем сегодня, а все объективные данные показывают, что при всех успехах путинского правления, Россия сегодня так и не поднялась в экономике до уровня РСФСР 1990го года. 

Во-вторых, потому, что позиционируя себя «против Путина и за Брежнева», Навальному можно было бы рассчитывать войти на электоральное поле КПРФ и отобрать часть голосов у ее кандидата. Хотя конкретно Навальному это вряд ли поможет. Как не поможет и КПРФ, даже если она хором начнет цитировать Манифест коммунистической партии наизусть. 

В-третьих, тут имеется серьезная системная проблема власти. Она никак не может разобраться с тем, чьим наследником и преемником в истории России себя объявляет. С одной стороны, ей хотелось бы быть наследником чего-нибудь и кого-нибудь великого. Но провозгласить себя преемником Брежнева она не решается, потому что тогда нужно окончательно вынести приговор и «перестройке», и «реформам» - объявить преступниками тех, кто был замешан в разрушении страны в конце 1980х, судить реформаторов и пересмотреть итоги приватизации. 

По масштабу побед и задач, которые ей хотелось бы решить, власти ну очень хотелось бы стать преемником сталинских побед. Но власть все еще слишком боится истерики прозападных СМИ и того, как коллаборационистские группы могут повлиять на ее имидж на Западе. Вот если бы в одну прекрасную ночь откуда-то появились бы Берия с Абакумовым и в эту же ночь перенесли в лагеря всех правозащитников, «Эхо Москвы», НТВ, «Дождь» и им подобных – было бы здорово. Особенно здорово было бы, если бы они смогли перенести их не только, так сказать, в пространстве, но и во времени - в свои годы, что дало бы возможность осудить за нарушения прав человека, дабы оправдаться перед Западом. 

Кроме того, власть не может найти способ стать преемником советского периода по простой причине: там был социализм и не было частной собственности. А власть не может принять первое – прежде всего потому, что не хочет и не может отказаться от второго. 

Остается объявлять себя наследником чего-то несоциалистического и досоциалистического – например, николаевской монархии. Но, с одной стороны, это было слишком давно, с другой – никак не обладает чертами того, чему хотелось бы наследовать – величия и силы. Тем более что любая попытка перенестись в 1913 год, обречена на встречу с 1917 годом. 

В плане исторической преемственности власть повисает в воздухе и становится уязвимой для ударов с позиций любого прошлого, тем более – любого советского периода. При всех своих «антикоррупционных играх» странно, что Навальный еще не стал хвалить сталинские методы пресечения коррупционности и не объявил себя правнуком Лаврентия Павловича. 

И здесь мы переходим к вопросу о третьем удачном векторе его выпадов: квартиры и дачи ведущих политиков страны. Это тоже слабое место власти. Не в смысле ее коррупционности. На самом деле, во-первых, что такое коррупция массовое сознание вообще не представляет. Хотя и считает, что это что-то явно страшное. Парадокс: все считают отличительной чертой власти коррупционность, но три четверти граждан при опросах отвечают, что никогда ни с какими проявлениями коррупции лично дела не имели. То есть, «коррупционность власти» - это скорее миф, созданный прозападными СМИ: «Он явно не знал, в чем упрекнуть ненавистного ему человека и, за неимением лучшего, упрекал его в коррупционности». 

Одновременно, хотя об этом нужно было бы говорить отдельно, стоит отметить, что то, что сегодня ассоциируется с коррупционностью, а именно - собирание дани и присвоение себе государственных средств и имущества – это просто естественный исторический этап становления государственности. Тот, на котором осознание государственного интереса рождается у носителей власти за счет приобщенности к коллективному пользованию государственной собственностью. Представители правящих групп начинают воспринимать государство как свое за счет того, что имеют основание рассматривать его собственность, как «свою». После разрушения государства в конце 1980х и 90-е годы его восстановление просто неизбежно должно было пройти через этот этап. Обвинять нынешнее государство в коррумпированности его представителей – это все равно, что обвинять его в том, что оно (государство) существует. Поэтому – проигравшие в начале 2000х годов группы его в этом и обвиняют. 

Обвинения в коррупционности бьют власть в ее слабое место не потому, что эта «коррупционность» есть (есть не она, есть другое явление), а потому, что власть сама попала в ловушку: согласилась это «другое» считать коррупционностью и объявила борьбу с ней. На данном этапе восстановления государственности присвоение ресурсов государства его представителями почти неизбежно. Во всяком случае – если речь идет об обществе с частной собственностью. 

Признавая все это коррупцией и начиная с ним борьбу, власть неизбежно должна либо разрушить саму себя, либо вести эту борьбу достаточно выборочно и ограниченно – во многом просто имитируя. Что и дает возможность любому противнику данной власти вести кампанию против нее под этим лозунгом. 

Начальный, совершая эти три выпада, пытаясь атаковать власть по этим направлениям, наносил удары по тем слабым местам, которые сама власть для себя и создала. Она вообще старательно сама создает себе проблемы. И ей очень повезло, что удары по самым слабым и больным ее местам наносит тот, кто вызывает у общества отторжение еще большее, чем она сама.

Действительно, если бы Навального не было – его следовало бы выдумать. 

© Сергей Черняховский 15.08.2013Первоисточник публикации.